На портале «Юный киберфизик» выходит серия материалов об учителях, которые сознательно выбрали работу в селах и небольших поселках, очень далеко от мегаполисов. Многие из них могли бы строить карьеру в больших городах, работать в частных школах, университетах или корпорациях. Но вместо этого они остаются там, где закрываются школы, уезжает молодежь и не хватает педагогов.
Почти у всех героев этой серии присутствует еще одна общая черта. Это не просто сельские учителя. У каждого из них есть собственный взгляд на образование, на то, чему вообще должна учить школа и каким человеком она пытается сделать ребенка. Уроки для них далеко не в первую очередь про предмет и оценки, а про попытку заново собрать связь человека с миром вокруг.
История Николая начинается с траектории, которая, казалось бы, вообще не должна была привести его в село.
Москва, международная компания Honeywell, руководящая должность, карьера, командировки, обучение сотрудников, работа с промышленными предприятиями по всей стране. Шестнадцать лет корпоративной жизни, сначала японская компания, потом американская.
История Николая начинается с траектории, которая, казалось бы, вообще не должна была привести его в село.
Москва, международная компания Honeywell, руководящая должность, карьера, командировки, обучение сотрудников, работа с промышленными предприятиями по всей стране. Шестнадцать лет корпоративной жизни, сначала японская компания, потом американская.
«Все было хорошо в мейнстримовом понимании. Но что-то меня глодало внутри. Не нравилось иногда засыпать и понимать, что деньги корпорации я принес, план выполнил, а кому легче-то от этого стало? Я чувствовал, что могу делать что-то большее, что-то более нужное», — рассказывает Николай.
В какой-то момент ему предложили переезд в Дубай. Повышение, макрорегион, восемьдесят стран в зоне ответственности.
Николай полетел смотреть новый офис.
Николай полетел смотреть новый офис.
«Я походил, погулял и вдруг понял, все, что я люблю, там отсутствует. Ни влажных лесов, ни шума ручьев, ни птиц. Ничего. Есть только бабло и какой-то эфемерный путь вперед».
Коллеги не понимали, почему он отказывается.
«Мне тогда вся корпорация дружно сказала: “Ты в своем уме?”»
Примерно в это же время Николай увидел баннер программы «Учитель для России».
«На баннере было написано: “Хочешь изменить свою жизнь? Хочешь сделать что-то большее?” И я подумал: ничего себе, они меня прямо на крючок взяли. Это были те самые вопросы, точь-в-точь, как у меня внутри».
В рамках программы специалистам без педагогического образования предлагалось работать в школах со сложным социальным контекстом, чаще всего в селах — и параллельно обучаться педагогике в НИУ ВШЭ. Николай прошел отбор и выбрал один из самых непростых вариантов.
Так вместо ДБ — Дубая — он оказался в ДБ — селе Демьян Бедный Тамбовской области.
Село с развалившимся в девяностые колхозом, проблемами с работой и школой, где значительная часть детей — курдские беженцы. В селе их родители живут с середины двухтысячных.
Так вместо ДБ — Дубая — он оказался в ДБ — селе Демьян Бедный Тамбовской области.
Село с развалившимся в девяностые колхозом, проблемами с работой и школой, где значительная часть детей — курдские беженцы. В селе их родители живут с середины двухтысячных.
«Очень непротокольное общение»
Первые недели были сложными. Нужно было искать жилье, разбираться с отоплением, учиться жить в сельском доме.
«У нас сначала даже душа и туалета не было. Мы ходили к соседям договариваться», — вспоминает Николай.
Но именно тогда возникло ощущение, которое потом станет для него главным.
«Нам всем селом несли картошку, сыры, сало. Все помогали. Любой бытовой мини-квест превращался в разговор с человеком».
Сильнее всего его поразила плотность человеческого контакта.
«Очень непротокольное общение. Ты постоянно проваливаешься в человека».
Сейчас Николай живет уже в другом селе, Алексеевке, но продолжает ездить работать в Демьян Бедный. Всего у него три школы в радиусе примерно сорока пяти километров.
Николай преподает географию. И довольно быстро становится понятно, что для него география — это не школьный предмет в привычном смысле.
Николай преподает географию. И довольно быстро становится понятно, что для него география — это не школьный предмет в привычном смысле.
«Вот они, облака»
«Сегодня у меня была тема „Облака“. Тут вообще все просто. Вот они, облака. Можно выйти, посмотреть на них и изучить. Близость сельской школе к природе — огромный плюс, которого лишены школы в мегаполисах. Сельские дети значительно лучше ориентируются на местности, понимают почвы, круговорот воды, хорошо знают животный мир. Их радиус действия вокруг дома — велосипедная поездка, около 15 км. И этот мир им известен досконально. Все водоёмы, формы рельефа, живность, растительность. Городским детям редко позволяется выйти даже за пределы двора».
На уроках Николая дети разбирают тему глобального потепления, отправляясь в поля вокруг школы. Обсуждают, почему распаханный чернозем нагревается сильнее.
Из чего сделана парта в классе? Где растет лес, из которого ее собрали? Где ближайший металлургический комбинат? Как сюда попадает металл? Почему здесь такие почвы? Что будет с урожаем, если изменится климат?
Из чего сделана парта в классе? Где растет лес, из которого ее собрали? Где ближайший металлургический комбинат? Как сюда попадает металл? Почему здесь такие почвы? Что будет с урожаем, если изменится климат?
«Я стараюсь абсолютно каждую тему разбирать на примерах, которые ребенок видит каждый день. Не строить рядом абстрактное знание, а как бы пришивать его к миру, в котором ребенок уже живет. В Москве выехать на природу — целый проект. Здесь она у тебя за порогом».
• В классах у Николая учится от двух до десяти человек.
• Он работает сразу в трех сельских школах.
• Многие ученики Николая никогда не были даже в Тамбове.
• В школе до сих пор есть карты, где вместо современной России — СССР, а в Африке обозначена Родезия. (Историческое название британского колониального владения в Южной Африке. Ныне — территория государства Зимбабве — Прим.)
Почему он не уехал обратно
После двух лет участия в программе «Учитель для России» у Николая была возможность уйти практически в любую сильную частную школу России. Выпускников программы охотно зовут в известные образовательные проекты Москвы и Петербурга.
Он ездил по стране, проводил пробные уроки, смотрел школы. И именно тогда окончательно понял, что не хочет уезжать из деревни.
Он ездил по стране, проводил пробные уроки, смотрел школы. И именно тогда окончательно понял, что не хочет уезжать из деревни.
«Мне было очень трудно зацепить детей в этих школах. Я их спрашиваю: „А были ли вы в этой стране?“ Они отвечают: „Не знаем, может, были“».
В Демьяне Бедном ситуация была противоположной.
«У меня больше половины школьных детей никогда не была даже в Тамбове. Я как будто стою как привратник у калитки. Там такой огромный мир за ней. И им интересно, что я покажу».
Так Николай остался у калитки, а его ученики были счастливы. Они знали, что учителя редко задерживаются в селе дольше, чем идет программа, и это исключение стало для ребят большой радостью.
«На переменах стало тихо»
Когда Николай только приехал работать в село, мобильного интернета там почти не было.
Потом появились смартфоны.
Потом появились смартфоны.
«Всякий раз, когда младшеклассник делится со мной своей радостью: «Николай Александрович! А мне купили смартфон», — я включаю невидимый таймер обратного отсчета. И действительно: увы, через пару месяцев этот школьник или школьница перестанет бегать на переменах и заметно реже будет выходить на улицу. И это в деревне! В самом потрясающем мире для детства», — с сожалением отмечает учитель.
Он говорит, что в какой-то момент школьные перемены изменились до неузнаваемости.
«Раньше на переменах стоял невозможный гвалт. Сейчас бывает тишина. Есть классы, которые вообще не выходят в коридор. Сидят в телефонах в полном составе».
При этом Николай не верит, что проблему можно решить запретами.
«Реальность проигрывает смартфону в скорости, яркости и динамике».
Наверное, поэтому значительная часть его работы строится не вокруг борьбы со смартфонами, а вокруг попытки снова сделать реальный мир интересным и насыщенным. Он играет с учениками в футбол и настольный теннис, ходит в походы, постоянно вытаскивает уроки за пределы кабинета. Иногда это выглядит почти как попытка вернуть детям ощущение живого мира, который можно трогать руками, а не только тапать пальцем по экрану.
При этом сам Николай не преувеличивает свое влияние. Он понимает, что школа здесь почти бессильна.
При этом сам Николай не преувеличивает свое влияние. Он понимает, что школа здесь почти бессильна.
«Мне кажется, только семья может что-то сделать с тотальным уходом детей в виртуальный мир. Школа – нет. Только тот, кто находится с ребенком постоянно, способен влиять на этот процесс».
Авторы будущего
Участники Кружкового движения познакомились с Николаем на выездной школе на Ладоге. Именно там вместе с Ксенией Ковязиной он написал манифест образовательного центра «Остров», который до сих пор используют как систему координат для работы с подростками. В тексте говорится о климатических изменениях, неравенстве и ответственности образования за то, каким станет общество. Авторы называют образование «главным конструктором общества» и пишут о человеке как об «авторе будущего» — не потребителе готовой реальности, а о личности, которая пытается на реальность влиять.
«Главная задача — дать ребенку опыт голоса»
Из похожего ощущения выросла и конференция «Мысли вслух», которую Николай делает вместе с фондом «Новый учитель».
Смысл конференции довольно простой: дети выступают с докладами на темы, которые действительно их волнуют.
Не на тему, которую спустили сверху.
Кто-то рассказывает, как строить шалаш. Кто-то о том, как пережить смерть бабушки. Кто-то говорит про то, каково быть русским среди одноклассников-беженцев.
Смысл конференции довольно простой: дети выступают с докладами на темы, которые действительно их волнуют.
Не на тему, которую спустили сверху.
Кто-то рассказывает, как строить шалаш. Кто-то о том, как пережить смерть бабушки. Кто-то говорит про то, каково быть русским среди одноклассников-беженцев.
«Главная задача – дать ребенку маленький опыт успеха. Показать – ты можешь выйти и рассказать о том, что тебя волнует, и быть услышанным».
Николай говорит, что именно в такие моменты неожиданно становится видно, насколько мало дети вообще знают друг о друге.
«Самое ценное, когда ребенок вдруг понимает: оказывается, мой одноклассник вот чем живет».
На конференции «Мысли вслух» школьники выступают с докладами на любые темы, есть только разумные этические ограничения. Педагоги помогают им подготовить речь, преодолеть страх сцены и успешно выступить.
«Уж больно хороша русская деревня»
Когда Николая спрашивают, каким он видит идеальный путь для своих учеников, он отвечает не сразу.
«Мне бы хотелось, чтобы они сами решали».
А потом все-таки добавляет:
«Но где-то внутри себя я бы очень хотел, чтобы они вернулись.
Не обязательно сразу. Пусть уедут, поучатся, увидят мир, поработают где угодно.
А потом вспомнят, какой землей они напитаны».
Не обязательно сразу. Пусть уедут, поучатся, увидят мир, поработают где угодно.
А потом вспомнят, какой землей они напитаны».
