На портале «Юный киберфизик» выходит серия материалов об учителях, которые сознательно выбрали работу в селах и небольших поселках, очень далеко от мегаполисов. Многие из них могли бы строить карьеру в больших городах, работать в частных школах, университетах или корпорациях. Но вместо этого они остаются там, где закрываются школы, уезжает молодежь и не хватает педагогов.
«Все было хорошо в мейнстримовом понимании. Но что-то меня глодало внутри. Не нравилось иногда засыпать и понимать, что деньги корпорации я принес, план выполнил, а кому легче-то от этого стало? Я чувствовал, что могу делать что-то большее, что-то более нужное», — рассказывает Николай.
«Я походил, погулял и вдруг понял, все, что я люблю, там отсутствует. Ни влажных лесов, ни шума ручьев, ни птиц. Ничего. Есть только бабло и какой-то эфемерный путь вперед».
«Мне тогда вся корпорация дружно сказала: “Ты в своем уме?”»
«На баннере было написано: “Хочешь изменить свою жизнь? Хочешь сделать что-то большее?” И я подумал: ничего себе, они меня прямо на крючок взяли. Это были те самые вопросы, точь-в-точь, как у меня внутри».
«У нас сначала даже душа и туалета не было. Мы ходили к соседям договариваться», — вспоминает Николай.
«Нам всем селом несли картошку, сыры, сало. Все помогали. Любой бытовой мини-квест превращался в разговор с человеком».
«Очень непротокольное общение. Ты постоянно проваливаешься в человека».
«Сегодня у меня была тема „Облака“. Тут вообще все просто. Вот они, облака. Можно выйти, посмотреть на них и изучить. Близость сельской школе к природе — огромный плюс, которого лишены школы в мегаполисах. Сельские дети значительно лучше ориентируются на местности, понимают почвы, круговорот воды, хорошо знают животный мир. Их радиус действия вокруг дома — велосипедная поездка, около 15 км. И этот мир им известен досконально. Все водоёмы, формы рельефа, живность, растительность. Городским детям редко позволяется выйти даже за пределы двора».
«Я стараюсь абсолютно каждую тему разбирать на примерах, которые ребенок видит каждый день. Не строить рядом абстрактное знание, а как бы пришивать его к миру, в котором ребенок уже живет. В Москве выехать на природу — целый проект. Здесь она у тебя за порогом».
• В классах у Николая учится от двух до десяти человек.
• Он работает сразу в трех сельских школах.
• Многие ученики Николая никогда не были даже в Тамбове.
• В школе до сих пор есть карты, где вместо современной России — СССР, а в Африке обозначена Родезия. (Историческое название британского колониального владения в Южной Африке. Ныне — территория государства Зимбабве — Прим.)
«Мне было очень трудно зацепить детей в этих школах. Я их спрашиваю: „А были ли вы в этой стране?“ Они отвечают: „Не знаем, может, были“».
«У меня больше половины школьных детей никогда не была даже в Тамбове. Я как будто стою как привратник у калитки. Там такой огромный мир за ней. И им интересно, что я покажу».
«Всякий раз, когда младшеклассник делится со мной своей радостью: «Николай Александрович! А мне купили смартфон», — я включаю невидимый таймер обратного отсчета. И действительно: увы, через пару месяцев этот школьник или школьница перестанет бегать на переменах и заметно реже будет выходить на улицу. И это в деревне! В самом потрясающем мире для детства», — с сожалением отмечает учитель.
«Раньше на переменах стоял невозможный гвалт. Сейчас бывает тишина. Есть классы, которые вообще не выходят в коридор. Сидят в телефонах в полном составе».
«Реальность проигрывает смартфону в скорости, яркости и динамике».
«Мне кажется, только семья может что-то сделать с тотальным уходом детей в виртуальный мир. Школа – нет. Только тот, кто находится с ребенком постоянно, способен влиять на этот процесс».
«Главная задача – дать ребенку маленький опыт успеха. Показать – ты можешь выйти и рассказать о том, что тебя волнует, и быть услышанным».
На конференции «Мысли вслух» школьники выступают с докладами на любые темы, есть только разумные этические ограничения. Педагоги помогают им подготовить речь, преодолеть страх сцены и успешно выступить.
«Мне бы хотелось, чтобы они сами решали».