Еще недавно подросток с удовольствием программировал роботов, задерживался после занятий и задавал десятки вопросов. Теперь он все чаще пропускает кружок, выполняет задания для галочки и при первой возможности отвлекается на телефон. Действительно ли ему разонравилось прежнее увлечение или за нежеланием заниматься скрывается что-то другое? Клинический психолог, детский и семейный психотерапевт, руководитель проекта «Вместе в будущее» Ольга Байдакова объясняет, как распознать снижение мотивации, почему даже успешные ученики теряют интерес и на какие изменения в поведении стоит обратить внимание наставникам.
Когда интерес начинает угасать
Потеря мотивации редко происходит за один день. Чаще постепенно меняется поведение подростка, который еще недавно с удовольствием ходил на занятия. Сначала он перестает задерживаться после урока, затем все реже задает вопросы, а со временем начинает искать поводы пропустить встречу. При этом формально все может оставаться в порядке – задания выполнены, проект сдан, замечаний нет. Исчезает другое – желание разобраться, попробовать новый подход, сделать немного больше, чем требуется.
Ольга Байдакова, клинический психолог с 21-летним опытом практики, предлагает обращать внимание прежде всего на изменения в привычном поведении ребенка. Если подросток всегда был немногословным и предпочитал работать самостоятельно, это еще не свидетельствует о снижении интереса. Но если прежде он активно участвовал в обсуждениях, предлагал идеи и экспериментировал, а теперь ограничивается минимально необходимым, у наставника появляется повод присмотреться внимательнее.
Для родителей тревожным сигналом могут стать повторяющиеся просьбы остаться дома, внезапная забывчивость или опоздания. Разумеется, каждый имеет право иногда устать и пропустить занятие. Насторожиться стоит тогда, когда подобные ситуации становятся регулярными, хотя прежде их не возникало.
Первое желание взрослого в такой ситуации – выяснить, что случилось. Однако настойчивые расспросы, особенно с подростками, могут привести к противоположному результату. Ольга советует начинать разговор не с претензий, а с наблюдений. Например, сказать, что в последнее время ребенок стал чаще опаздывать или выглядит менее заинтересованным, и предложить помощь, если она понадобится.
Ольга Байдакова, клинический психолог с 21-летним опытом практики, предлагает обращать внимание прежде всего на изменения в привычном поведении ребенка. Если подросток всегда был немногословным и предпочитал работать самостоятельно, это еще не свидетельствует о снижении интереса. Но если прежде он активно участвовал в обсуждениях, предлагал идеи и экспериментировал, а теперь ограничивается минимально необходимым, у наставника появляется повод присмотреться внимательнее.
Для родителей тревожным сигналом могут стать повторяющиеся просьбы остаться дома, внезапная забывчивость или опоздания. Разумеется, каждый имеет право иногда устать и пропустить занятие. Насторожиться стоит тогда, когда подобные ситуации становятся регулярными, хотя прежде их не возникало.
Первое желание взрослого в такой ситуации – выяснить, что случилось. Однако настойчивые расспросы, особенно с подростками, могут привести к противоположному результату. Ольга советует начинать разговор не с претензий, а с наблюдений. Например, сказать, что в последнее время ребенок стал чаще опаздывать или выглядит менее заинтересованным, и предложить помощь, если она понадобится.
«Важно не пытаться залезть внутрь подростка изо всех сил, а скорее предлагать поддержку. Моя рука здесь, ты можешь за нее взяться, если тебе нужно. Я тебе доверяю, но если вдруг понадобится поддержка, скажи»
Слишком просто, слишком сложно
Когда ребенок теряет интерес к занятиям, взрослые нередко ищут причину в недостатке настойчивости. Но иногда проблема заключается в самой образовательной среде, которая перестала соответствовать возможностям подростка. Представим ученика, который быстро освоил основы программирования и теперь вынужден снова и снова выполнять знакомые задания. Он справляется без ошибок, получает хорошие оценки, но перестает испытывать удовольствие от процесса. Новых задач нет, а вместе с ними исчезает и ощущение движения вперед.
Противоположная ситуация возникает, когда уровень группы значительно превышает подготовку ребенка. Остальные участники уже разобрались с заданием, а он все еще пытается понять исходные условия. Если подобное повторяется постоянно, занятия постепенно начинают ассоциироваться не с открытиями, а с ощущением собственной неуспешности.
«Когда я постоянно не дотягиваю, чувствую, что не могу, не справляюсь, что все уже все поняли, а я еще нет, мотивация будет падать. Особенно если я не могу постепенно двигаться вперед, ступенька за ступенькой, чтобы выйти на уровень группы», – говорит Ольга.
В обоих случаях снижение мотивации не означает отсутствия способностей. Более того, успешность сама по себе не гарантирует заинтересованности. Один подросток скучает, потому что задания давно перестали быть для него вызовом. Другой теряет уверенность, поскольку постоянно сравнивает собственные результаты с достижениями более подготовленных сверстников.
Есть и третья ситуация, когда интереса к занятиям изначально не было. Ребенка привели на робототехнику родители, решившие, что техническое образование пригодится ему в будущем. Он посещает кружок, выполняет задания, но не проявляет инициативы. В таком случае, отмечает психолог, важно различать собственную мотивацию подростка и желание взрослых видеть его в определенной образовательной траектории.
Противоположная ситуация возникает, когда уровень группы значительно превышает подготовку ребенка. Остальные участники уже разобрались с заданием, а он все еще пытается понять исходные условия. Если подобное повторяется постоянно, занятия постепенно начинают ассоциироваться не с открытиями, а с ощущением собственной неуспешности.
«Когда я постоянно не дотягиваю, чувствую, что не могу, не справляюсь, что все уже все поняли, а я еще нет, мотивация будет падать. Особенно если я не могу постепенно двигаться вперед, ступенька за ступенькой, чтобы выйти на уровень группы», – говорит Ольга.
В обоих случаях снижение мотивации не означает отсутствия способностей. Более того, успешность сама по себе не гарантирует заинтересованности. Один подросток скучает, потому что задания давно перестали быть для него вызовом. Другой теряет уверенность, поскольку постоянно сравнивает собственные результаты с достижениями более подготовленных сверстников.
Есть и третья ситуация, когда интереса к занятиям изначально не было. Ребенка привели на робототехнику родители, решившие, что техническое образование пригодится ему в будущем. Он посещает кружок, выполняет задания, но не проявляет инициативы. В таком случае, отмечает психолог, важно различать собственную мотивацию подростка и желание взрослых видеть его в определенной образовательной траектории.
Хорошие результаты еще не означают высокой мотивации. Ребенок может успешно выполнять задания и при этом скучать. А может искренне любить предмет, но терять интерес из-за постоянного ощущения неуспешности.
Дело может быть не в роботах
Еще одна причина, которую взрослые рискуют не заметить, – отношения внутри коллектива. Подросток может по-прежнему любить программирование, конструирование или ракетостроение, но не хотеть возвращаться туда, где чувствует себя некомфортно.
В практике Ольги Байдаковой был случай с талантливой пловчихой, которая столкнулась с травлей со стороны других девочек в раздевалке. Тренер мог ничего не знать о происходящем, поскольку конфликт разворачивался за пределами его внимания. Однако именно неприятная атмосфера стала причиной нежелания посещать тренировки.
Похожие ситуации возникают и в технологических кружках. Участники могут ссориться после занятий, обмениваться неприятными сообщениями в личных чатах, обижаться на шутки друг друга. В результате подросток начинает избегать не самого предмета, а людей и обстоятельств, с которыми этот предмет теперь связан.
В практике Ольги Байдаковой был случай с талантливой пловчихой, которая столкнулась с травлей со стороны других девочек в раздевалке. Тренер мог ничего не знать о происходящем, поскольку конфликт разворачивался за пределами его внимания. Однако именно неприятная атмосфера стала причиной нежелания посещать тренировки.
Похожие ситуации возникают и в технологических кружках. Участники могут ссориться после занятий, обмениваться неприятными сообщениями в личных чатах, обижаться на шутки друг друга. В результате подросток начинает избегать не самого предмета, а людей и обстоятельств, с которыми этот предмет теперь связан.
«Мотивация может падать из-за отношения между подростками, которые складываются плохо и, возможно, в момент, когда преподавателя нет рядом. И тогда мотивация снижается, хотя само занятие может оставаться прекрасным»
Особенно сложными бывают отношения внутри олимпиадных и проектных команд. Сильные участники далеко не всегда одинаково хорошо умеют договариваться, распределять обязанности и разрешать разногласия. Если талантливый ученик регулярно конфликтует с любыми партнерами, это может говорить о недостатке навыков взаимодействия. Но бывает и наоборот – подросток прекрасно работает в других коллективах, а проблемы возникают только с конкретными участниками. В таком случае причина может заключаться в отношениях внутри группы, а не в характере самого ребенка.
Для наставника важно учитывать, что далеко не все происходящее в команде доступно его наблюдению. Поэтому внезапное нежелание посещать кружок иногда требует внимания не к учебным результатам, а к атмосфере, в которой эти результаты достигаются.
Для наставника важно учитывать, что далеко не все происходящее в команде доступно его наблюдению. Поэтому внезапное нежелание посещать кружок иногда требует внимания не к учебным результатам, а к атмосфере, в которой эти результаты достигаются.
Когда расписание становится проблемой
Иногда взрослые ищут сложные психологические причины там, где подростку прежде всего необходим отдых. Ольга напоминает, что в возрасте 12–15 лет меняются не только интересы, но и сам организм. Периоды интенсивного роста могут сопровождаться повышенной утомляемостью, а плотное расписание дополнительно увеличивает нагрузку.
Ребенок, который в младшем школьном возрасте с удовольствием посещал множество кружков, в подростковом возрасте может начать сопротивляться прежнему режиму. И дело не обязательно в том, что занятия стали хуже. Возможно, сил на них больше не остается.
По мнению Ольги, взрослым стоит оценивать не только количество возможностей, которые они предоставляют ребенку, но и его способность самостоятельно справляться с нагрузкой. Если подросток не успевает посещать все секции без постоянных напоминаний, помощи и вмешательства родителей, возможно, расписание перестало соответствовать его реальным возможностям.
Есть и другая причина, связанная с возрастом. В подростковом периоде прежние интересы могут исчезать раньше, чем появляются новые. Ребенок уже не хочет заниматься тем, что нравилось ему несколько лет назад, но пока не знает, чем хотел бы заменить прежнее увлечение.
Ольга считает такой период нормальной частью взросления. Не исключено, что спустя время подросток вернется к старому хобби, но попытки заставить его продолжать занятия любой ценой могут только усилить сопротивление.
Ребенок, который в младшем школьном возрасте с удовольствием посещал множество кружков, в подростковом возрасте может начать сопротивляться прежнему режиму. И дело не обязательно в том, что занятия стали хуже. Возможно, сил на них больше не остается.
По мнению Ольги, взрослым стоит оценивать не только количество возможностей, которые они предоставляют ребенку, но и его способность самостоятельно справляться с нагрузкой. Если подросток не успевает посещать все секции без постоянных напоминаний, помощи и вмешательства родителей, возможно, расписание перестало соответствовать его реальным возможностям.
Есть и другая причина, связанная с возрастом. В подростковом периоде прежние интересы могут исчезать раньше, чем появляются новые. Ребенок уже не хочет заниматься тем, что нравилось ему несколько лет назад, но пока не знает, чем хотел бы заменить прежнее увлечение.
Ольга считает такой период нормальной частью взросления. Не исключено, что спустя время подросток вернется к старому хобби, но попытки заставить его продолжать занятия любой ценой могут только усилить сопротивление.
«Раньше я любил мороженое, а теперь не люблю. Поможет ли мне, если я буду есть много мороженого? Нет. Скорее наоборот. А если бы мне сказали, что сейчас можно не есть, возможно, через некоторое время я бы снова захотел»
Однако важно отличать смену интересов от общего ухудшения состояния. Если подросток перестал интересоваться не только кружком, но и другими привычными занятиями, выглядит постоянно подавленным или заметно меняет поведение, наставнику стоит деликатно поделиться наблюдениями с родителями. При устойчивых изменениях может потребоваться помощь специалиста.
Телефон как убежище
Гаджеты часто становятся главным подозреваемым в истории о потерянной мотивации. Подросток перестал читать, заниматься проектами и общаться с семьей, зато часами смотрит видео или листает контент в социальных сетях. Кажется, что именно телефон вытеснил из его жизни все остальные интересы.
Ольга Байдакова предупреждает, что подобная логика слишком упрощает проблему. Сам по себе цифровой мир не является чем-то плохим. Подросток может читать книги, осваивать программирование, смотреть обучающие ролики, создавать собственные проекты и находить единомышленников. Важно не только сколько времени он проводит перед экраном, но и зачем он это делает.
«Если мы используем цифровой мир как инструмент, который дополняет нашу реальную жизнь, расширяет ее и обогащает, прекрасно. Если используем его как возможность сбежать и отсоединиться от реальности, это уже другая история», – подчеркивает Ольга Байдакова.
Особенно насторожить должно поведение, при котором телефон становится единственным способом справляться с неприятными чувствами. Ребенок сталкивается со сложностью, тревогой или скукой и немедленно переключается на бесконечный поток коротких видео. В таком случае гаджет может не столько приносить удовольствие, сколько помогать избегать дискомфорта.
При этом психолог не считает проблемой любой отдых с телефоном. Посмотреть короткие видео после напряженного дня – одно, провести за ними много часов и почувствовать себя еще более уставшим – совсем другое. Важны содержание цифровой активности, ее продолжительность и влияние на сон, общение и повседневные занятия.
Ольга Байдакова предупреждает, что подобная логика слишком упрощает проблему. Сам по себе цифровой мир не является чем-то плохим. Подросток может читать книги, осваивать программирование, смотреть обучающие ролики, создавать собственные проекты и находить единомышленников. Важно не только сколько времени он проводит перед экраном, но и зачем он это делает.
«Если мы используем цифровой мир как инструмент, который дополняет нашу реальную жизнь, расширяет ее и обогащает, прекрасно. Если используем его как возможность сбежать и отсоединиться от реальности, это уже другая история», – подчеркивает Ольга Байдакова.
Особенно насторожить должно поведение, при котором телефон становится единственным способом справляться с неприятными чувствами. Ребенок сталкивается со сложностью, тревогой или скукой и немедленно переключается на бесконечный поток коротких видео. В таком случае гаджет может не столько приносить удовольствие, сколько помогать избегать дискомфорта.
При этом психолог не считает проблемой любой отдых с телефоном. Посмотреть короткие видео после напряженного дня – одно, провести за ними много часов и почувствовать себя еще более уставшим – совсем другое. Важны содержание цифровой активности, ее продолжительность и влияние на сон, общение и повседневные занятия.
«Если мы используем цифровой мир как инструмент, который дополняет нашу реальную жизнь, расширяет ее и обогащает, это прекрасно»
Не всякое «не хочу» требует вмешательства
Причины снижения мотивации могут быть совершенно разными. Одному подростку скучно, другому слишком трудно, третий переживает конфликт с одноклассниками, четвертый устал от бесконечных занятий. Иногда интерес действительно исчезает, потому что ребенок вырос и его увлечения изменились.
Для наставника принципиально важно не объединять все эти ситуации одним объяснением. Внешне они могут выглядеть одинаково – подросток перестает задавать вопросы, отвлекается, пропускает занятия и не проявляет инициативы. Но за похожим поведением скрываются разные потребности, а значит, и подход к каждому случаю должен быть своим.
Ольга Байдакова напоминает, что педагог не обязан самостоятельно разбираться во всех психологических проблемах учеников. Иногда достаточно заметить изменения, аккуратно поговорить с подростком или поделиться наблюдениями с родителями. Не каждое снижение интереса требует немедленного вмешательства, а временная пауза в занятиях не обязательно означает, что ребенок навсегда потерял свое увлечение.
Главное – не торопиться объявлять подростка ленивым или недостаточно целеустремленным. Возможно, прежде чем снова захотеть что-то делать, ему нужно почувствовать, что взрослые готовы понять, почему он перестал этого хотеть.
Для наставника принципиально важно не объединять все эти ситуации одним объяснением. Внешне они могут выглядеть одинаково – подросток перестает задавать вопросы, отвлекается, пропускает занятия и не проявляет инициативы. Но за похожим поведением скрываются разные потребности, а значит, и подход к каждому случаю должен быть своим.
Ольга Байдакова напоминает, что педагог не обязан самостоятельно разбираться во всех психологических проблемах учеников. Иногда достаточно заметить изменения, аккуратно поговорить с подростком или поделиться наблюдениями с родителями. Не каждое снижение интереса требует немедленного вмешательства, а временная пауза в занятиях не обязательно означает, что ребенок навсегда потерял свое увлечение.
Главное – не торопиться объявлять подростка ленивым или недостаточно целеустремленным. Возможно, прежде чем снова захотеть что-то делать, ему нужно почувствовать, что взрослые готовы понять, почему он перестал этого хотеть.